В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли к топору и костыльному молотку, надолго покидал родной порог. Его будни состояли из валки леса, укладки шпал, тяжёлой работы на возведении мостов. Месяцы вдали от дома сливались в череду сезонов. На его глазах преображалась земля, менялся уклад. Но он видел и другую сторону этого прогресса — изнурительную цену, которую платили за него такие же, как он, рабочие и люди, приехавшие издалека в поисках заработка.
